Русскій детективъ

Объявление



Ссылки:
Сюжет
Правила
Объявления администрации
Акции
Ваши вопросы
Партнеры форума:
Интриги османского Востока
Жизнь двора Екатерины Великой Романовы. Сюжеты русской истории
Атлантик Сити: преступная империя


Добро пожаловать в Российскую Империю времен императора Александра II, в Петербург, открывающийся с темной стороны. Это жизнь "среди убийц и грабителей", с которыми сражаются лучшие сыщики столицы. Подробнее в сюжете и на игровом поле.

Мы рады гостям и новым участникам)

Время в игре: 1873 от Р.Х.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Русскій детективъ » И темное, и светлое » Надейся на лучшее…


Надейся на лучшее…

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://gungsters.ucoz.ru/rdetntolstoy/dlja_shablona_ehpizoda_1.png

Надейся на лучшее…
Время действия: 24 марта 1873 года (и далее)
Место действия: Санкт-Петербург. Максимилиановская лечебница.
Участники: Марьяна Ковач, Глеб Басаргин.
Краткое описание эпизода: Менять жизнь всегда сложно, особенно, если берёшься за новое, ранее неизвестное дело.
http://gungsters.ucoz.ru/rdetntolstoy/dlja_shablona_ehpizoda_2.png

Отредактировано Марьяна Ковач (2019-02-27 12:39:32)

0

2

- Ступай с богом, деточка, - Феодосия Ивановна перекрестила Марьяну и, бдительно: «как бы Степан опять свои грабли на входе не оставил», проследив за уходящей девушкой, направилась в спальню, к иконам, - помолиться, чтобы взяли Марьяшу на работу. Сестра милосердия – это ж почти доктор, а значит, верный кусок хлеба, не то что кружева вязать. Вот только бы не начал весь дом к девочке и днём и ночью бегать со своими болячками. Ну да за этим уж она сама проследит. 
Выйдя на улицу, Марьяна привычно вскинула голову, оценивая погоду: не последней важности дело в столице – по прозрачно-голубому небу неторопливо проплывали маленькие серебристые или чуть желтоватые, как сливки, облачка, ни намёка на дождь в ближайшее время, и девушка решила пойти пешком: до Максимилиановской не то чтобы очень уж ближний путь, но и не настолько дальний. Это доктор может на извозчике приехать, а она ещё пока что даже не сестра. В том, что Глеб Романович посодействует, девушка не сомневалась, но ещё неизвестно, примут её на работу или нет.
Со времени её последнего визита лечебница, вроде как, не изменилась да и Марьяна тогда особенно не присматривалась, поглощённая Марсиком. Двор был по-прежнему полон той же хлопотливой деятельностью, будто муравейник, но до крыльца Марьяна добралась без особого труда. И уже взялась было за ручку, как дверь распахнулась настежь и изнутри вывалилась здоровенная бабища в цветастом платке, едва не снеся Марьяну с ног – девушка чудом успела отскочить в сторону.
- Ходют тут, прямо под ноги кидаются, - оглушительно громыхнуло у неё над головой, - больным людям пройти не дают!   
На этой больной запросто можно было дрова возить, но Марьяна молча переступила порог, неосознанно выискивая в приёмной того самого мужчину, который привёл их с Марсиком к Глебу Романовичу. Но его нигде не было, зато на глаза девушке попалась сначала полыхающая огнём на фоне окна копна волос, а потом уже Марьяна заметила, что долговязый парень одет в белый халат.
- Добрый день, - поприветствовала служителя Эскулапа Марьяна, - не могли бы вы позвать доктора Басаргина, или передать, что пришла Марьяна. Пожалуйста.
Приготовленный в кармане двугривенный не понадобился – молодой человек не смог устоять перед симпатичной девушкой и, забыв, что собирался подымить на воздухе, пока выдалась свободная минута, согласно кивнул. Исчез быстро, как капля воды с горячей сковородки и вернулся, уже не один.
- Здравствуйте, Глеб Романович, - на этот раз в глазах Марьяны не мерцали искорки, в них плескалось радостное золотое сияние.

Отредактировано Марьяна Ковач (2019-03-04 15:39:27)

+3

3

  - Глеб Романыч, вы тут? – ярко-рыжая голова, просунувшаяся в дверной проём и осветившая своим медным сиянием, кажется, весь небольшой закуток перед операционной, где хирурги по обыкновению мыли руки до и после очередного вмешательства, а иногда, когда лень было спускаться на лестницу или во двор, еще и курили,  принадлежала Венедикту  Лазаревичу, совсем еще молодому, окончившему университет меньше года тому назад, доктору. Однажды, видимо, пребывая в измененном состоянии рассудка, не иначе, Глеб Романович  зачем-то решился взять над ним шефство. Как иногда теперь казалось, совершенно напрасно. Дело было, впрочем, не в нерадивости  ученика, а скорее наоборот – в том, что, вцепившись, в него словно клещ, тот готов был высосать, кажется, все, что Глеб когда-либо знал и умел в области каждого из разделов медицины. Неплохое качество для ученика. Но порой весьма утомительное для учителя. Который, к тому же, время от времени страдает раздражительностью разной степени выраженности. И ничуть не старается себя сдерживать. Благо, что Венька никогда и не обижался, полагая регулярные нагоняи Глеба Романовича чем-то вроде  платы за его науку. Зато уж и в ней доктор Басаргин ученику своему тоже никогда не отказывал – в отличие от иных, подвизавшихся в подобной роли, полагающих юного коллегу кем-то вроде личного пажа, а то и вовсе прислуги: поди-принеси, напиши, сбегай… А учебы толком, считай,  и никакой. Нет, разумеется,  Глеб Романович тоже порой не стеснялся послать Веньку не только за папиросами но и куда подальше – когда тот особо надоедал своими бесконечными вопросами. Но в целом жили они дружно и работали вместе хорошо. Вот и сегодня он впервые доверил ему целую ампутацию нижней конечности, почти целиком – от начала до конца, а не как обычно – простой все время на подхвате, словно не доктор, а какая-нибудь сестра, а после в лучшем случае позволят наложить кожные швы… От гордости за себя – и за то, что Глеб Романович в конце его даже похвалил, Венька едва в пляс не пустился прямо в операционной. Остановил его, кажется,  лишь иронический  взгляд Глеба Романовича, да присутствие двух сестер, перед которыми он отчаянно старался выглядеть солидно, соответственно своему статусу. Зато после того, как все закончилось, ненадолго, до следующей операции, отпущенный учителем покурить, поскакал вниз буквально в припрыжку. Надеясь, что там, на крыльце, встретит кого-нибудь из приятелей и похвастается своим сегодняшним достижением. Но вместо этого еще в приёмной был окликнут незнакомой, но весьма симпатичной кареглазой девушкой, которая попросила позвать к ней Басаргина.
- Глеб Романыч!
- Чего тебе? –
откликнулся тот, в конце концов, выглядывая из операционной. – Уже покурил, что ли? Ну, так иди, займись делом! Надо протокол написать, я, что ли, этим должен заниматься?
- Напишу, конечно! Только я еще это, не курил… Просто там барышня вас спрашивает какая-то, позовите, говорит, мне самого Глеба Романовича!
- Прям-таки «самого»? –
усмехнулся Басаргин, уже догадываясь, впрочем, кто это может быть. – Ну, хорошо, раз «самого», тогда надо срочно идти, - прибавил он, затем стянул с себя и бросил в угол окровавленный фартук и, ополоснув руки, взглянул на циферблат настенных часов.
До следующей операции еще полчаса. Успеет, пожалуй.
- Здравствуйте, Марьяна! – ответил он девушке, спустя несколько минут, после того, как не менее стремительно, чем его ученик некоторое время тому назад, спустился по лестнице и вышел в приемную. Невольно замечая при этом, что с тех пор, как они последний раз виделись, она еще больше похорошела. Или, может, это просто, потому что сегодня солнечный день и у него на удивление хорошее настроение? – Я очень вас ждал.
Это было чистой правдой. С позавчерашнего дня, с той самой минуты, как Марьяна робко спросила, в силе ли еще его предложение о работе, он то и дело думал о том, как все это будет происходить. Вернее, как работают сестры в их лечебнице, он конечно видел и неплохо знал. Волновала – приятно – мысль о том, что теперь они будут, наверное, чаще видеться. Может быть, даже каждый день… И об этом думать было еще более приятно.
- Что же, - проговорил он еще через минуту, стараясь не улыбаться так глупо и блаженно, как хочется. –  У меня сегодня операционный день, так что долго пробыть с вами не смогу…  - «Так долго, как того хочу», - явно читалось в этих словах и его взгляде, хоть и не было произнесено вслух. – Но все, что успею, покажу. А прежде, познакомлю с вашей непосредственной начальницей, Дарьей Андреевной. Она у нас командует всеми сёстрами и… - тут Глеб обернулся, словно впервые обратив внимание на торчащего у него за спиной долговязого Лазаревича, - некоторыми докторами тоже. Кстати, познакомьтесь с одним из них. Венидикт Степанович – Марьяна… а вот отчества вашего вы мне так до сих пор и не сказали, душа моя!

+4

4

«Я очень вас ждал!» - от этих слов сердце Марьяны дрогнуло и забилось быстрее. Так и хотелось ответить, что она тоже ждала встречи, но девушка вовремя вспомнила, что они с Глебом Романовичем в лечебнице, а не в его приёмной, поэтому подошла ближе, улыбнулась:
- Я рада, что вы обо мне помнили, Глеб Романович. Спасибо, что уделяете время, - и, поймав взгляд мужчины, внезапно проснувшимся женским чутьём поняла, что Глеб Романович, в самом деле рад её приходу, с удовольствием побыл бы с ней подольше. И, так же безмолвно, ответила: «Я очень соскучилась!», едва не пропустив мимо ушей остальные слова доктора. Но вовремя спохватилась:
- Марьяна Дмитриевна. Рада знакомству, Венедикт Степанович.     
- Мне тоже очень приятно, - кивнул Венедикт Степанович, солидно поименованный по имени-отчеству, и оттого слегка растерявшийся. Посмотрев на симпатичную девушку, молодой доктор ни к селу ни к городу озадачился вопросом: «почему это она так на Глеба Романовича смотрит? Вроде как на наставнике узоры не нарисованы и цветы не растут?», но ответа не нашёл и поэтому проводил девушку, рядом с Глебом Романовичем казавшуюся совсем маленькой, недоумённым взглядом и всё-таки отправился подымить.
В больнице Марьяна бывала редко: отчим докторов не жаловал, да и страдал в основном похмельем, от которого лечился рассолом. А жена и падчерица со своими хворями справятся. Бабы – они живучие. Но как-то глядеть по сторонам девушку не тянуло: слишком остро ощущались здесь людское горе и боль.
Марьяна на мгновение замедлила шаг, вроде бы на одной из скамей, где дожидались больные, мелькнуло знакомое лицо – Тоська Хромуша, цапка с рынка, но тут же опомнилась и догнала Глеба Романовича, хотя потерять его было довольно сложно: высокий рост делал доктора заметным в любой толпе.
Внезапно из кабинета, к которому они направлялись, вылетела статная девица с длинноватым лицом, что-то ворча себе под нос: её голубые глаза сверкали, а на щеках цвели пятна гневного румянца.
«Кажется, мы не вовремя, не попасть бы под горячую руку», - обеспокоилась Марьяна, немного напуганная недавним рассказом, что неведомая ей пока, но явно грозная в гневе особа за звонко хлопнувшей дверью может быть опасна не только для сестер, но даже и для докторов. А вдруг и Глеб Романович из их числа?
* - Вот-вот, именно об этом я и говорил! – сказал, меж тем, Басаргин, словно бы прочитав её мысли, после того, как проводил долгим насмешливым взглядом вылетевшую им навстречу в состоянии крайнего аффекта сестру Зою Бендрикову, или Заиньку, как он чаще всего к ней обращался, сам же однажды и придумав это прозвище. Вкладывая в него, впрочем, скорее  иронию, нежели ласку – более своенравную девицу надо бы ещё поискать. Хотя и смелую да сноровистую тоже. За это Глеб Романович весьма ценил её как помощницу. А она, в свою очередь, прощала ему насмешки – те, за которые любому другому бы на раз-два выцарапала сразу оба глаза.
- Да не волнуйтесь, на самом деле всё не так страшно, вот увидите! – прибавил он через мгновение, когда разглядел во взоре Марьяны, вместо прежней настороженности, уже чуть ли не страх. И, не дожидаясь её ответа,  постучал в дверь, из-за которой тут же донеслось раздражённое «Да!» и приглашение войти, более похожее на приказ. Что он и сделал, предложив девушке ещё немного подождать в коридоре.

*согласовано с Глебом Романовичем.

+2

5

- Что, почтенная Дарья Андреевна, совсем не дают вам нынче покоя? – осведомился  Глеб уже совершенно иным, сочувственным тоном, в котором разве что очень близко знакомый с ним человек смог бы расслышать нотку иронии.
Обращался  он при этом к немолодой  женщине, обликом и сложением весьма  похожей на британскую королеву Викторию с портретов последнего времени,  сидевшей, а вернее –  восседавшей, за массивным столом, что располагался прямо напротив входной двери. Помимо стола и нескольких стульев, по всему периметру стен этого небольшого и выглядевшего в целом по-спартански кабинета теснились высокие застекленные стеллажи, плотно забитые банками, пузырьками  и флаконами разных цветов и размеров. 
- Не то слово, Глеб Романович! – тяжко  вздохнув, Дарья Андреевна, или матрона, как почтительно именовалась в лечебнице  занимаемая ею должность, поднялась со своего места и, проследовав к тому из шкафов, дверца которого была распахнута настежь, прибавила, – никаких ведь нервов не хватит без конца им объяснять:  слушайте внимательно, что вам говорят! Читайте назначения докторов, как следует! Так нет же – все по-своему норовят сделать!
- А что случилось-то? Чем Заинька перед вами так провинилась?
- А то, что вместо Kalii bromidi, она бромид натрия из шкафа схватила, не прочитав толком данную ей пропись! И уже почти с собой унесла – благо, что я хоть остановить успела!
- И… что? –
недоуменно нахмурившись, вновь поинтересовался Глеб. – Эффект-то, сколько понимаю, один и тот же будет?
- А то, что это безответственность, Глеб Романович! –
на весь  свой кабинет прогремела она в ответ. – Без-ответ-ствен-ность! Понимаете?! Это сейчас не было разницы, а другой раз она ведь и яд по ошибке с собой прихватит, вместо лекарства, не проверив! И  ведь не какая-нибудь начинающая, опыта полно, а гонору еще больше…  Ишь ты!
Осторожно прикрывая шкаф и закрывая его на ключ, она вновь горестно вздохнула и покачала головой:
- Нет, доктор, воля ваша. Вот доработаю  этот год, и на покой, хватит с меня всего этого, пора и честь знать. 
- Ну,  это вы напрасно! Сами ведь видите, что мы тут без вас совсем погибнем! А кто молодежь учить будет?! Я вот, к слову, собственно,  как раз по этому вопросу и пришел. Помните, вы говорили, что нам не хватает сестер, а  Барч* еще вам возразил...
- Я и сейчас так считаю! Это возмутительно, что их так нагружают, хоть мы и благотворительная лечебница, но…
- Да-да! Безусловно! –
закивав, Глеб чуть умоляюще  улыбнулся, останавливая этим поток красноречия оседлавшей своего любимого конька матроны. – Это нужно обязательно исправить и как можно скорее. И в качестве своего вклада в решение столь насущной проблемы, позвольте представить вам вот эту барышню… войдите, прошу вас! – обернувшись через плечо, позвал он Марьяну, которая могла слышать весь предыдущий разговор через  нарочно оставленную  приоткрытой дверь кабинета…
Если, конечно, еще не сбежала от ужаса.

* И.М. Барч, директор Максимиллиановской больницы того времени, доктор медицины, хирург, статский советник.

+4

6

*совместно с Глебом Романовичем*

Видеть происходящее в кабинете Марьяна, конечно, не могла – подсматривать нехорошо – зато отлично слышала. И, судя по голосу, будущая её начальница была из тех, кого слушают и делают то, что сказано, а уже потом понимают, что это сделано. А ещё у неё всё должно быть чётко и ясно, разложено и расставлено по своим местам.
Такие женщины Марьяне встречались и как себя вести, девушка представляла: слушать внимательно, если что-то не поняла – не отмалчиваться, а уточнить, говорить по делу и без лишней болтовни.
Страх, - по дороге к кабинету Марьяна успела себя порядочно накрутить: ведь больше всего пугает неизвестное – потихонечку отступал, позволяя прийти в себя и волновалась девушка больше оттого, что не знала – будет ли у неё работа или нет. Если не будет – она на паперть не пойдёт, туда лезть – себе дороже, все места распределены и откуплены, но с Глебом Романовичем точно видеться не сможет.
Мысли не помешали Марьяне вовремя услышать «войдите, прошу вас!», после чего она открыла дверь и перешагнула порог.
- Здравствуйте.     
- Здравствуй, деточка… -  после секундной паузы, в течение которой успела окинуть Марьяну пристальным взглядом и затем вновь взглянуть, теперь уж вопросительно, на доктора Басаргина, проговорила Дарья Андреевна. – Это кто же такой к нам пришел?
- Мадемуазель Ковач, - тут же с готовностью откликнулся Глеб. – Марьяна Дмитриевна. Моя давняя знакомая. Решила попробовать себя на ниве помощи больным и страждущим, и хочет, стало быть, получить у нас место сестры милосердия.
- «Давняя»? – в круглых, чуть навыкат, глазах блеклого голубого цвета промелькнуло нечто, похожее на иронию, лишь заметив которую, Басаргин сообразил, что только что сморозил изрядную глупость. Но отступать было уже некуда.
  - Да. Я знал ее родителей, - тут же, не моргнув глазом, выдал он первое, что пришло в голову. Ибо всегда верил, что для благой цели и солгать не грех. – Теперь их уже нет в живых, потому Марьяна живет вместе со своей тётушкой.
- Сирота… - по лицу матроны тенью промелькнуло сочувствие. А Глеб мысленно похвалил себя за сообразительность. Точка приложения усилий была нащупана интуитивно, но, кажется, единственно верным путем. – Только сколько же ей лет?.. Вы ведь в курсе, доктор, что мы берем на работу девиц, не моложе двадцати? К тому же, желательно, хотя бы уже немного обученных сестринскому делу. А у тебя разве есть такой опыт, деточка? – поинтересовалась она, вновь поворачиваясь к Марьяне.
Чего Марьяна не ожидала, так это, что Глеб Романович способен солгать, да ещё так ловко, не моргнув глазом. Вот только помочь ложь во спасение всё равно не могла.
«На двадцать я не потяну, даже если на словах прибавлю себе недостающие годы», - здраво рассудила девушка. Обычно Марьяне приходилось делать как раз наоборот – она старалась выглядеть моложе, чтобы не привлекать мужского внимания и, при необходимости, легко сходила за тринадцатилетнюю. И относительно опыта тоже врать не стоило – всё быстро раскроется. Так что девушка сказала чистую правду:
- Нет, в больнице я никогда не работала. Весь мой опыт – домашний, а это в основном, занозы, ссадины и разбитые коленки, иногда доводилось помогать с ожогами от горячего.
- Не густо, - скептически обронила в ответ Дарья Андреевна.
- Но не так уж и мало! – вновь вступил в разговор Басаргин, почувствовав, что невидимая чаша на весах ее сомнений покачнулась обратно в сторону отказа. А этого допустить было никак уж невозможно. – В конце концов, все с чего-то начинают!
- Верно, только не все из тех начинающих долго выдерживают. У нас здесь не курорт. Недаром ведь и про возраст осведомилась. Хватит ли сил?
- Так тёзке вашей, Михайловой Дарье, что в Севастополе осажденном прославилась, тоже, говорят, совсем немного было… - вкрадчиво заметил Глеб, склонив голову набок. – Но она справилась. А у нас тут всё-таки не война? К тому же, Марьяна – барышня сообразительная, до знаний цепкая. 
«Хорошо бы, чтоб только до них!» - подумала про себя матрона, по-прежнему не питая особого оптимизма в отношении девицы, казавшейся ей слишком уж мелкой и худосочной для работы, что лишь на первый взгляд кажется простой – подай, принеси, да подушки поправь. А на деле, порой, к вечеру ни рук, ни ног от усталости не чуешь. Да только разве это докторам объяснишь? Особенно таким упрямцам, как Басаргин. И чего он, в самом деле, так за эту пигалицу бьётся? Будто родня она ему. Или, может, не родня вовсе, а…
Окинув девицу Ковач ещё одним оценивающим взглядом, матрона всё же отмела прочь зародившееся было на миг подозрение. Нет, слишком уж молода! Да и Глеб Романович, вроде, не из тех, на кого сестрички  потом украдкой жалуются друг дружке, а если совсем допечет – то и ей, спрашивая совета, как лучше поступить. То есть, повадки-то у него, конечно,  котовьи, это любой заметно, даже ей – старухе уже почти, да только мышей своих ловит, видать, в иных угодьях… И слава богу!
- Ладно, - помолчав ещё немного, наконец, кивнула она. – Попробуем, что уж теперь. Больше, правда,  из уважения к вам, доктор, да ещё от отчаяния, что постарше девицы к нам пока не особенно торопятся.
- Спасибо, Дарья Андреевна! Клянусь, я этого не забуду!
- Да полно вам, ступайте по своим делам лучше! А я, тем временем, покажу сестре Ковач нашу больницу, да отведу к кастелянше, чтобы подобрала униформу по размеру. Авось, найдется и на такую худышку?
Благодарно кивнув, Басаргин удалился обратно в операционную. А  матрона, оставшись с Марьяной наедине, продолжила свой вежливый и обстоятельный допрос. Сначала в кабинете, а потом уже и при совместной экскурсии по помещениям лечебницы, в ходе которой девушке объясняли не только что и где находится, но и внутренний распорядок и правила поведения с пациентами и докторами.
- На больных голос не повышать, меня и докторов слушаться беспрекословно. Всегда быть от них поблизости, но в то же время – под ногами без толку не вертеться… Да, и ещё, – внезапно остановившись посреди длинного, кажущегося почти бесконечным, коридора, матрона строго нахмурилась и пристально поглядела своей юной спутнице в глаза, словно пыталась загипнотизировать. А потом продолжила всё тем же спокойным, почти лишенным эмоций, тоном, - никаких с ними шашней, ясно? У нас с этим строго: лишь только чего заподозрю – вылетишь пробкой обратно. Туда, откуда пришла!     
- Я поняла, Дарья Андреевна, - девушка встретила взгляд матроны своим – спокойным и равнодушным, - не смутилась, не покраснела. – Не беспокойтесь, ничего подобного не будет, - обещание Марьяна дала с лёгкой душой и не на шутку озадачилась только одним – как быть, если к ней пристанут. Пациенты, они всякие попадаются, особенно когда на поправку идут. Вот только спрашивать у почтенной матроны о том, что делать в таком случае девушка не стала, потому что уже узнала на собственном опыте: надо бить – жёстко, быстро и со всей силы.
Униформа подходящего размера у пухлой, похожей на сдобную булочку, кастелянши Ирины Никитичны нашлась – правда, сначала сердобольная дама поохала над девушкой, посоветовав есть побольше – и Марьяна всерьёз задумалась, как быть: потайных карманов под нож в одежде сестры милосердия предусмотрено не было, а без оружия Марьяна чувствовала себя всё равно, что голой.
«Ничего, надо будет дома обмыслить, может, что и придумаю».

+4


Вы здесь » Русскій детективъ » И темное, и светлое » Надейся на лучшее…


Сервис форумов BestBB © 2016-2019. Создать форум бесплатно