Русскій детективъ

Объявление



Ссылки:
Сюжет
Правила
Объявления администрации
Акции
Ваши вопросы
Партнеры форума:
Интриги османского Востока
Жизнь двора Екатерины Великой Романовы. Сюжеты русской истории
Атлантик Сити: преступная империя


Добро пожаловать в Российскую Империю времен императора Александра II, в Петербург, открывающийся с темной стороны. Это жизнь "среди убийц и грабителей", с которыми сражаются лучшие сыщики столицы. Подробнее в сюжете и на игровом поле.

Мы рады гостям и новым участникам)

Время в игре: 1873 от Р.Х.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Русскій детективъ » Архив игры » "Морской пейзаж"


"Морской пейзаж"

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://gungsters.ucoz.ru/rdetntolstoy/dlja_shablona_ehpizoda_1.png

"Морской пейзаж"
https://i.imgur.com/jQNJ6xMm.jpg

Время действия: 30 мая 1873 год
Место действия: начиная с квартиры обманутого коллекционера
Участники: Родион Коломин, Сергей Маевский
Краткое описание эпизода:
расследуя дело о продаже поддельной картины, оперативники сначала наносят визит коллекционеру, ставшему жертвой профессиональных мошенников.
http://gungsters.ucoz.ru/rdetntolstoy/dlja_shablona_ehpizoda_2.png

+1

2

Они планировали навестить господина Короленко до полудня, но все утро просидели на собрании отдела. Нового им ничего не сказали, просто в очередной раз прослушали упреки в медлительности, не умении организовать следственную работу и уж совершенно необоснованные обвинения в отсутствии трудового рвения.
И хотя Иван Дмитрич, как всегда, самоотверженно отбивал любые нападки на своих "ребят", суровое начальство настаивало на повышении сознательности оперативного состава и улучшении показателей раскрываемости.
Так что из управления Коломин с Маевским вышли нахохлившимися, как петухи после драки, и глубоко за полдень.
По небу летели тяжелые облака. Ветер гонял мелкий сор, оставленный прохожими после утренней уборки городскими дворниками. Но хотя бы ничто не предвещало дождь.
Скрипучего экипажа с дядей Спирей на козлах на сей раз им не встретилось, а платить четвертак наемному ваньке, тем более, что дорога от конторы до дома страховщика занимала от силы минут пятнадцать, было жаль.
Начальство, так любящее попрекать сыщиков нерадивостью, почему-то никогда не задумывалось, что прибавка к жалованию могла бы мотивировать работников с куда большей пользой. Но, как говорится, сытый голодного не разумеет.
Вбивая каблуки ботинок в асфальтовое покрытие тротуара Гороховой улицы в сторону Царскосельского вокзала, Родион мысленно выстраивал план предстоящего разговора со страховщиком. Пожалуй, давить на него не стоит. После вчерашнего он и без того, наверное, провел бессонную ночь. Поминутно выглядывал из окон, проверяя на месте ли городовой. Лучше говорить осторожно, не вселяя преждевременных надежд, но и не давать оснований к их потере. Только, черт знает, как этого добиться, ходить кругами и пересыпать речь обиняками да экивоками Коломин не умел.
Близость вокзала сделала Загородный проспект, где проживал Короленко, подобием воскресного рынка с ипподромом, так много здесь было людей с поклажей и конных повозок. Сыщикам приходилось на каждом шагу уворачиваться то от локтей прущих напролом пешеходов, то теснится к стенам домов, чтобы не быть вытесненными на проезжую часть прямо под копыта и колеса транспортной реки.
Лишь оказавшись в прохладном и просторном подъезде дома № 32, Коломин смог перевести дух.
Он еще не успел толком оглядеться, как из-за конторки их окликнул консьерж.
- Кого вам надобно-с, судари?

+2

3

Подобные собрания всегда оставляли у Сергея тягостные впечатления. Послушать обер-полицмейстера - так все их управление давно стоило разогнать за служебное несоответствие и сплошное безделье, а на их место набрать новых сотрудников. Как будто пришедшие с улицы люди, незнакомые с процедурой сыска, окажутся куда умелее в расследованиях.
Да и вообще после таких напутствий хотелось не работать с удвоенным усердием, а отправиться в ближайших трактир, заказать себе штоф водки и провести в его компании остаток дня.
Но сейчас путь сыщиков лежал не в трактир, а на квартиру господина Короленко, который, наверно, уже заждался служителей порядка, а то и  вовсе решил, что те не придут, отмахнувшись от его просьбы о помощи.
И прогулка людной шумной улицей не способствовала улучшению мрачного настроения. Особенно после того, как в толпе кто-то дважды умудрился наступить сыщику на ногу, а вдобавок, когда Маевский с Коломиным уже ныряли в подъезд, еще и наградить тычком под ребра.
Так что на вопрос консьержа, Сергей ответил, потирая ушибленный бок и без особой радости в голосе.
- Мы к господину Короленко. У нас договорено о встрече.
Уточнять, что они из сыскной полиции Маевский не стал – не хотел, чтобы по дому поползли слухи о подобном визите. Никаких преступлений Илья Кузьмич не совершал, а в последние дни ему и так приходилось несладко.
Но как оказалось, слухов владелец страхового общества не опасался.
- Вы господа из петербургского сыска?! – просветлел лицом консьерж. – Господин Короленко ждут вас с самого утра-с. Второй этаж, будьте любезны-с.
Открывшая на звонок дверь служанка, едва услышав о сыскной полиции, тоже просветлела лицом, торопливо впуская гостей в квартиру и бормоча что-то вроде «проходите, проходите, давно вас ждут».
Нечасто их встречали с таким радушием. И было в этом что-то приятное. Что-то сродни компенсации за испорченное начало дня.
- Ну, наконец-то! – встретил их словами сам владелец квартиры. – А я уже опасался, что вы, господа, про меня забыли!
Но в голосе его была не досада, а, скорее, радость от того, что его опасения не оправдались.
- Простите, - ответил Маевский. – Задержали дела.
Его оправдания были прерваны решительным жестом.
- Нет-нет, не стоит никаких извинений, я все понимаю. Прошу в мой кабинет.
Откуда-то из соседней комнаты послышался детский голос, спрашивающий, кто пришел, но какая-то женщина: мать или няня - быстро уняла ребенка.
В кабинете сыщиков ждал еще один человек.
- Знакомьтесь, господин Фрид, - представил Короленко. – Мой хороший приятель. Это он помог разоблачить подделку. Я подумал, что его присутствие при нашем разговоре будет уместно.
- Разумеется, - подтвердил сыщик, в глубине души радуясь подобной прозорливости, избавляющий их с Родионом от необходимости разыскивать господина Фрида самим.
- Фрид… Александр Францевич, - приятным басом дополнил преставление сам приятель, поднимаясь со стула. – Служащий Эрмитажа.
Оказался он человеком рослым, на полголовы выше самого Маевского, что встречалось нечасто. Тучным, широкоплечим, словно сказочный богатырь, но при этом довольно подвижным. Лысым, но с пышными усами и бородой. В аккуратных очках, придающих ему поистине профессорский вид.
- Рад знакомству, - ответил Сергей, представляя себя и Коломина. И огляделся по сторонам, рассматривая развешанные по стенам кабинета картины. Одна из них, скорее всего, и была той самой подделкой, но знаний сыщика, увы, не хватало, чтобы ее опознать.
- Вы выполнили нашу просьбу? – спросил Сергей, переводя взгляд на господина Короленко и намекая на необходимость вспомнить все детали случившегося. В ответ тот поспешно шагнул к столу, собирая разбросанные по нему листки бумаги.
- Я думал над ней всю ночь, - произнес потерпевший с виноватым видом человека, не оправдавшего чужих надежд, протягивая листки сыщикам. – Здесь словесное описание преступников и эксперта, подтвердившего подлинность картины, их привычки, какие я сумел запомнить… А также фамилии гостей с того званого вечера. Но это увы, все, что пришло мне в голову… Не знаю, насколько оно сможет вам помочь.

Отредактировано Сергей Маевский (2019-02-17 12:04:01)

+2

4

Мужчины представились друг другу и обменялись рукопожатиями.
Предоставив Маевскому возможность изучить тщательно записанные показания Короленко о преступниках, Родион подошел к картине.
Небольшого формата полотно, обрамленное громоздкой рамой, изображало несколько парусников на фоне взволнованных волн, а над ними, похожим на подушку, нависало тяжелое облако. Коломин любил живопись, но предпочитал классическую школу, а эта работа производила впечатление рисунка, выполненного хоть и способным, но все-таки еще не очень умелым учеником.
- Будь это настоящий Бонингтон, я непременно уговорил бы Илью Кузьмича продать его мне.
Бархатный низкий голос прозвучал прямо над ухом Родиона. Он не заметил когда господин Фрид приблизился, но сейчас он стоял чуть позади и с нескрываемым разочарованием смотрел на холст, словно тот каким-то образом лишил его заветной мечты. Так списанные на берег моряки смотрят вслед кораблям, на которых им уже не суждено плавать.
- Я до сих пор не могу поверить в свою глупость! Как этим прохвостам удалось меня провести? Боже мой, какая трагическая оплошность с моей стороны! Это ужасно, ужасно! - Причитал владелец лже-Бонингтона, с тоской глядя на морской пейзаж.
- Для своей коллекции? - Из чистого любопытства спросил Коломин у господина из Эрмитижа.
- Ну что вы, молодой человек. Разумеется, для музея. Работы такого уровня должны принадлежать народу, ведь это шедевр.
По мнению Родиона, данная картина совсем не подходила под определение "шедевра". Детали лишены четких очертаний, небо излишне драматизировано, а волнение на море выглядит не естественно.
- Александр Францевич! - Взмолился Короленко. - Опять ты за свое. Тебя послушать, так я прямо таки преступник! Что, скажи на милость, дурного в частной коллекции? 
- Скажите, Александр Францевич, - перебил Коломин нытье хозяина дома, посчитав его не относящимся к делу. - Каким образом вы установили, что это подделка?
Эрмитажный эксперт снисходительно улыбнулся.
- Краски, мой милый, кра-ски. - И заметив недоуменный взгляд сыщика, пояснил: - Масляные краски, которыми пользовался англичанин имеют в своем составе темперу, то есть эмульсию на основе желтка куриных яиц. Они дороги, зато густые, что делает мазки бархатистыми и матовыми. Взгляд на таких красках отдыхает. А здесь сразу виден дешевый материал. Взгляните на картину сбоку! Видите некоторую стеклянность?
Коломин был вынужден признать, что с бокового ракурса поверхность картины действительно бликует.
- А кроме того, - продолжал господин Фрид, довольный произведенным его словами эффектом, - я знаю где в Петербурге продаются такие краски.
- Где же? - Коломин достал из кармана блокнот и карандаш.
Через несколько минут он узнал не только имя торговца, но и фамилии художников, которые могли бы сымитировать манеру Бонингтона.
Таких оказалось всего трое: один давно выехал зарубеж и сейчас работает в Дрезденской картинной галерее, другой реставрирует полотна в Эрмитаже, а третий "самый талантливый, но увы, совершенно безалаберный юноша" после окончания художественной школы вознамерился открыть собственное ателье, однако быстро забросил это дело и, кажется, спился. Во всяком случае, Александр Францевич уже несколько лет о нем не слышал.
Спился - не умер, мысленно пометил себе Коломин. Он подчеркнул имя этого самородка жирной линией, намереваясь отыскать его во что бы то ни стало, потому что пока это была единственная реальная зацепка в деле.

+2

5

- Господи Короленко, вы недооцениваете себя, как свидетеля, - произнес Сергей, пробежавшись взглядом по записям.
Проделанная Ильей Кузьмичом за ночь работа впечатляла. С составленным описанием хоть сейчас можно было направляться в картотеку. А фамилии других гостей, сами по себе не сказавшие сыщику ровным счетом ничего, с приметками напротив них «купец» или «владелец ювелирной лавки»  наводили на мысль, что владелец страхового общества мог быть и не единственной жертвой мошенников. Возможно, те сумели продать и еще пару картин, только прочие покупатели еще не раскрыли обмана. Или же эти люди  из списка – новые потенциальные жертвы, обман которых только предстоит? В любом случае, каждый из них мог оказаться зацепкой, ведущей к преступникам.
- Должен поблагодарить вас. Вы проделали большую работу. Уверен, что она окупится для вас сторицей, оказав нам помощь в расследовании.
- Дай-то, бог. Дай-то бог… - забормотал господин Короленко, трагически прижимая руки к груди и глядя на Сергея так, словно тот и был тем самым богом, способным вернуть ему потерянное.
В ответ Маевскому искренне хотелось его утешить и пообещать, что преступники обязательно будут пойманы, а добытые мошенническим путем деньги возвращены законному владельцу. Но опыт подсказывал, что в успешности ни одного расследования нельзя быть уверенным до полного его завершения. А давать ложные заверения было не в его характере.
Так что сыщик лишь промолчал, переключаясь на разговор сослуживца со служащим Эрмитажа, к которому до этого прислушивался в пол-уха. Переключаясь как раз вовремя, чтобы услышать имена художников, способных подражать манере Бонингтона. А ведь один из таких подражателей вполне мог быть связан с Борисовыми, снабжая их фальшивыми картинами.
- Хотите сказать, что преступник специализируется именно на его полотнах? – уточнил Сергей, подходя к Александру Францевичу. Если так, то список потенциальных жертв для обмана вряд ли очень велик. Сколько людей в Петербурге могут быть ценителями работ английского живописца?
Маевский едва открыл рот, собираясь спросить, не знает ли господин Фрид таковых, но не успел.
- Необязательно, молодой человек, - покачал головой Александр Францевич. – Совсем необязательно. Хотя должен признать манеру Бонингтона рисовавший прочувствовал прекрасно. Если бы не качество красок… - он оборвал себя, махнув рукой, явно признавая, что в этом случае даже его познаний могло бы не хватить, чтобы разоблачить подделку. - Однако это не значит, что он не способен подражать и другим живописцам. Или, что еще проще, срисовывать их работы, опираясь на оригинал.
- Срисовывать? – не понял Маевский. – Откуда же он берет оригиналы?
Спившийся художник, разъезжающий по галереям Европы, казался полной нелепицей.
- О, это просто. Многие аукционные дома и даже картинные галереи создают каталоги небольшой части своих коллекций на основе раскрашенных дагерротипов. Как понимаете, в целях привлечения интереса, стоят такие каталоги весьма умеренно.
После этих слов Сергей лишь вздохнул, понимая, что его предположения оказались ошибочны и бросил взгляд на Коломина, пытаясь понять, остались ли у того вопросы. Самому ему казалось, что они на данном этапе они выяснили все, что могли, и задерживаться в квартире господина Короленко, причин больше нет.
- Благодарю, - произнес сыщик. – Пока что вопросов больше нет.
- Уже уходите?! – всплеснул руками Илья Кузьмич, словно разочарованный тем, что полиция не смогла найти его деньги, не выходя из кабинета. – Прошу, на прощание пообещайте держать меня в курсе следствия.
- Обещаю, - кивнул Маевский, не видя в этой просьбе ничего невыполнимого. – Но у нас к вам будет встречная просьба. И к вам, Александр Францевич… Не пытайтесь связаться с другими гостями, бывшими на том званом вечере. Держите всю историю с картиной в тайне и никому, ни при каких обстоятельствах не говорите, что раскрыли обман.
Лицо Короленко вытянулось, позволяя предположить, что инцидент с картиной, с подачи Ильи Кузьмича, уже был известен некоторым особам и за пределами этой квартиры. Оставалось лишь надеяться, что их численность не равнялась половине жителей столицы.
- Не говорить? Но почему?! – не понял владелец страхового общества.
- Чтобы не спугнуть злоумышленников. Если они поймут, что их ищут – то попытаются сбежать. И тогда найти их будет куда затруднительнее, что совсем не в ваших интересах.
На этом они и расстались.
Выйдя из подъезда, сыщики снова оказались на пыльной, шумной улице. В воздухе к этому времени уже повисла привычная духота, свидетельствующая об идущей где-то вдалеке грозе.
- Ну что, в адресный стол, в лавку красок или в нашу картотеку? – поинтересовался Маевский у напарника.
При этом вопросе под ложечкой неприятно засосало, напоминая про обеденное время. Вот только жалко было тратить время на еду, возможно, напав на след. А потому, Сергей лишь вытащил очередную папиросу, собираясь с ее помощью привычно заглушить чувство голода.

+2

6

На улице их оглушил шум, говор, свистки ямщиков и крики офень, соревнующихся с горластыми мальчишками, торгующими газетами.
Мимо прошла тучная баба с полной корзиной свежих хлебных буханок, под мышкой она несла бутыль молока и Коломин невольно сглотнул голодную слюну. По хорошему, им с Маевским не помешало бы пообедать, потому что от выпитой еще дома чашки чая с бутербродом остались одни воспоминания. Но после обеда всегда работается куда неохотней. Наваливается усталость, тянет ко сну, и уж нет того внимания к мелочам, которое необходимо при сборе информации.
- На Владимирскую, - ответил он, немного поспешно, чтобы не дать себе возможности передумать, - посмотрим чем нам поможет этот господин Берман, торгующий товарами для рисования и художества.
Владимирская улица располагалась примерно на таком же расстоянии от Загородного проспекта, как сам Загородный от Гороховой, была столь же шумна, многолюдна, только народ здесь встречался более цивильный, а чаще служивый, поскольку на Владимирке обосновались многочисленные торговые конторы, врачебные кабинеты и модное ныне фотографическое ателье.
"Магазин искусств и разныя товары для художников и оформителей. Ж. Бормана" втиснулся между зубоврачебным кабинетом Д.Гиршфельда и отделением банка. Приближаясь, Коломин обратил внимание, что три соседствующих предприятия не пользовались особой популярностью, поскольку ни в одну из дверей никто не входил и не выходил.
Он даже приготовился увидеть на дверях магазина табличку "Закрыто", но толкнув дверь, понял, что ошибся.
В носу сразу засвербило от запаха скипидара, олифы, чернил. Крохотный торговый зальчик был заставлен треногами, мольбертами, стопами холстов, натянутых на подрамники самого разного размера, кувшинами с кистями, а от ассортимента флаконов с красками просто разбегались глаза.
Из-за прилавка с высокой конторкой вынырнула голова, так похожая на рваный мешок, из которого во все стороны лезло сено, что Коломин едва не расхохотался.
- Вы господин Берман? - Задал он вопрос, сдерживая рвущийся смех. - Мы из полиции, по рекомендации Александра Францевича Фрида.

+2

7

- Ну, смотри, - не стал спорить с решением Коломина Сергей, но от дружеской подколки все же не удержался, - ошибешься – роль хлыща будет моей.
И двинулся следом за сослуживцем сквозь поток снующих туда-сюда людей, стараясь беречь ноги и ребра.
Судя по отсутствию клиентов, особой популярностью лавка красок не пользовалась. Появившийся из-за конторки ее владелец, с всклокоченными седыми волосами, невысокого роста, полный и своей полноте чем-то похожий на пончик, выглядел весьма забавно, так что улыбка сама просилась на губы. И невольно приходилось их покусывать, чтобы не обидеть господина Бермана и не испортить едва начавшийся разговор.
Услышав имя служащего Эрмитажа, владелец лавки просветлел лицом, кажется, господин Фрид был у него в большом уважении.
- И чем могу служить Александру Францевичу и вам? – поинтересовался он, высоко вздергивая подбородок – привычка, явно призванная компенсировать небольшой рост.
- Мы ищем некоего Филиппа Слащева, - ответил Маевский. – Вам он знаком?
Господин Берман задумался, как-то театрально прижав к губам мизинец. И почему-то его задумчивость показалась сыщику наигранной, словно таким образом владелец хотел придать солидности своей лавке. Дескать, у меня столько клиентов, что всех и не упомнишь. Или, что было бы куда хуже, пытался утаить знакомство с упомянутым Слащевым. Последнего, впрочем, не случилось.
- Да, я знаю этого молодого человека, - наконец, сообщил господин Берман. – Время от времени он приобретает у меня краски и прочий инвентарь.
- А когда вы видели его в последний раз?
И снова наигранная задумчивость, закончившаяся ответом:
- Так как раз сегодня утром, ближе к полудню?
Подобное известие заставило Маевского скрипнуть зубами с досады. Если бы не злополучное совещание, возможно, они не разминулись бы со Слащевым, а застали бы его здесь. И не тратили бы время на дополнительные поиски.
- Он также краски покупал?
Господин Берман покачал головой, так что его всклокоченные волосы смешно зашевелились, словно клочья соломы, подхваченные ветром. И пришлось вновь прикусить губу, чтобы не расхохотаться.
- О нет, господин сыщик, он мне долг принес, и залог свой забрал.
Вернул долг?! Сразу после продажи фальшивой картины?! Интересное совпадение, случайностью, впрочем, совсем не казавшееся. Забыв про смех, Сергей бросил на напарника выразительный взгляд, мысленно признавая, что тот взял правильный след, после чего спросил:
- И давно он был вам должен?
- Да уж больше года. С тех самых пор, как его ателье прогорело окончательно, и его выкупил купец Нефёдов, под бакалейную лавку.
- И вы больше года его не видели, а сегодня он внезапно объявился и принес вам деньги? – уточнил сыщик, уже почти уверенный, что Слащев и есть тот художник, подделывающий Бонингтона.
Господин Берман снова замотал головой, качая непослушными волосами, и произнес, еще больше подтверждая правоту этого предположения:
- Не совсем так, господа сыщики. Я не видел его больше года, а затем увидел месяц назад. Он пришел ко мне в лавку, хотел купить в долг краски, полотна, кисти. Я сперва отказал, но потом сдался его просьбам, потребовав залог. В залог он оставил мне альбом со своими рисунками… Потом пропал на месяц, а сегодня вот объявился, и деньги принес, и залог выкупил. А я уже и не верил…
- Простите, – жестом прося избавить его от подробностей душевный метаний, перебил владельца Сергей, спрашивая, - где найти его знаете? - и при этом опасаясь в глубине души, что художник окажется достаточно осторожным, чтобы не оставить подобных улик.

Отредактировано Сергей Маевский (2019-02-19 15:39:04)

+2

8

Имя Александра Францевича сразу открыло ту дверь, которую при иных условиях пришлось бы долго и упорно взламывать. Люди с удовольствием обсуждают меж собой увиденное, услышанное, то о чем догадываются и что якобы предвидели, но как только хоть каплей этих рассуждений их просят поделиться с полицией, так каждое слово нужно тянуть клещами.
К счастью владелец магазина красок отвечал на все вопросы охотно, даже с энтузиазмом, словно таким оригинальным образом отдавал дань уважения господину Фриду. Правда на последнем споткнулся.
- А вот тут ничем не помогу, потому как никогда не интересовался. Но! - Берман театрально вскинул палец, будто призывая сыщиков оценить важность своей информации и готовность услужить: -  Знаю, что живет он на Выборгской стороне где-то рядом с Тарасовским сиротским приютом.
При всей шаткости полученного адреса, Коломин почувствовал, что разыскать нужного им человека среди жителей того района у них пожалуй все же есть шанс. Вряд ли там в каждом доме проживает по обедневшему художнику, которые недавно имели собственное ателье. Он искренне поблагодарил господина Бермана, а затем спросил:
- В поведении Слащева не бросилось в глаза чего-то необычного? Может быть нервозность, или наоборот, излишняя веселость? Большое количество ассигнаций когда он с вами расплачивался?
Комичная внешность хозяина магазина стала еще более потешной когда он, собрав на лице складки глубоких раздумий, принялся вспоминать. Наконец, развел руками и со вздохом признался:
- Увы, молодые люди, ничего особенного не заметил. Разве что говорит, пойду, мол, в "Корону", пропущу стаканчик мадейры. Скажи пожалуйста, мадейры! А то все жаловался, что от бражки изжога замучила.
- "Корона" - это ресторан? - Уточнил Родион, имея ввиду заведение среднего пошиба на Преображенской улице, средоточие мелких служащих и студентов, которым посчастливилось иметь доход от случайных заработков в свободное от учебы время.
- Может и так. Только сдается мне, что речь шла о трактире неподалеку от его квартиры.
Ну теперь, по крайней мере, у них было сразу две зацепки для поиска и Коломин, поблагодарив господина Бермана, кивнул Сергею в сторону выхода.
Он долго кусал губы пока шел по тротуару, боясь рассмеяться, поскольку хозяин магазина мог следить за ними из окна, но отойдя на приличное расстояние, не выдержал.
- Я все время представлял этого чудака в окружении его детей. Мал мала меньше и все - точная копия папаши! - Гнулся от хохота и утирал слезы Родион. - Ни дать ни взять, войско анчуток!
Встречные прохожие бросали на него опасливые взгляды, старались обойти, кто-то осуждающе качал головой, но Коломин шел, шатаясь от смеха и никак не мог остановиться.
Наконец успокоившись, посмотрел на часы. Пожалуй, теперь настала пора и червячка заморить. До Выборгской стороны путь предстоял не близкий, и вряд ли там им удастся найти приличное заведение, в котором можно поесть не опасаясь получить потом расстройство желудка.

+2

9

При упоминании слов «ресторан» и «трактир» под ложечкой снова тоскливо засосало, красноречиво намекая, что за служебным рвением не стоит забывать о собственных насущных потребностях. И о предстоящей прогулке на  северную окраину, через наплавной мост, думалось с той же тоской. 
Если Слащев не обнаружится в трактире, то обход домов в его поисках затянется до вечера, как пить дать. А если обнаружится, то либо говорить с ним придется на месте, либо, в случае его упрямства, тащить его в управление. Во всех трех исходах их поисков о раннем ужине можно было забыть.
Озвученная Родионом картина семейства маленьких Берманов была столь живописной, что представив ее, Сергей невольно прыснул со смеху, распугивая на пару с сослуживцем встречных пешеходов. Однако стоило успокоиться, как тоскливое сосание в животе вновь напомнило о себе, заставляя бросить на Коломина просительный взгляд и, ощущая себя едва ли не малодушным чревоугодником, произнести:
- Давай, что ли, зайдем, поедим? Сил больше нет терпеть.
Ради тарелки горячего сыщик даже готов был расщедриться на извозчика, чтобы наверстать потраченное на обед время, а потому добавил.
- А потом извозчика возьмем, чтобы быстрее добраться. Я заплачу.
Рыбная солянка из ближайшего ресторанчика, чьи посетители явно не отличались высокими доходами, обошедшаяся в восемьдесят копеек порция, с точки зрения Сергея, стоила свою цену до самой полушки. Ради нее не жалко было ни задержаться, ни пообещать извозчику гривенник сверху, если не станет плестись, а поедет быстро.
Вдохновленный этим обещанием возница не жалел ни вожжей, ни понуканий, ни ругательств - пара которых был для Маевского в новинку - в адрес норовящих прошмыгнуть перед лошадиным носом пешеходов. Так что до Тарасовского приюта они доехали быстро. А вот дальше пришлось пропетлять, разыскивая упомянутый трактир.
- Нашли, наконец, - сообщил возница, натягивая вожжи, чтобы придержать лошадь. – Да стой ты, проклятая, ишь разогналась!
Лошадь остановилась, недовольно фыркая и отгоняя хвостом вялых от жары мух.
- Приехали, вашбродия. Можна вылезать.
Расплатившись с извозчиком, как было обещано, сыщики направились к зданию трактира, затерявшемуся в проулке между бочарной мастерской и каким-то складом.
Заведение встретило их тягучим ароматом кислых щей, перед аппетитностью которого меркла даже недавняя солянка, и пристальными, не всегда добрыми взглядами местных посетителей. Чувствовалось, что гости даже скромного достатка, вроде самих сыщиков, здесь бывают нечасто.
- Ну, с богом, - усмехнулся сыщик, намекая на то, что удача им не помешает. И пошел первым, отыскивая взглядом художника, ради которого они сюда и приехали.
Несколько шагов и взгляд зацепился за одинокую фигуру за столиком в углу, сидящую спиной к дверям. Фигуру, казалось, подходившую под описание.
Маевский обернулся, кивком головы указывая напарнику на одиночку, и тут же шагнул к столику, спрашивая негромко:
- Господин Слащев? Филипп Савельевич?

+2

10

Только отработанные за годы службы в полиции реакция и прыть, присущая молодости, помогли Маевскому и Коломину не упустить подозреваемого. Как только Сергей окликнуть Слащева, тот, ошпаренным котом, сорвался с места. Петляя между столами и перепрыгивая через вытянутые в проход ноги отдыхающих посетителей он бросился к выходу. Под возгласы, свист и угрозы публики сыщики пустились вдогонку, в точности повторяя маневры преследуемого и настигли жертву у самых дверей.
Не смотря на субтильное сложение, сопротивлялся Слащев отчаянно. Коломину даже пришлось применить один из специальных болевых приемов, чтобы Маевский смог скрутить руки беглецу, после чего, тот наконец признал свое поражение.
- Спокойно, господа! Всем оставаться на местах, мы из полиции. - Призвал Родион клиентов заведения, потому что несколько человек поднялись на ноги, готовые кажется встать на защиту одного из "своих".
Но ропот недовольства не стих, хотя желания почесать кулаки у особо рьяных заметно поубавилось. И пока сыщики препровождали под локотки резвого беглеца обратно к его столику, высказывания в адрес полицейских раздавались со щедростью, достойной лучшего применения.
Слащева усадили, Родион занял место по левую от него руку, а Сергей - справа, таким образом, чтобы не допустить повторной ошибки и вовремя пресечь новую попытку к бегству, если к таковой у художника появится желание.
- Что вам от меня надо? Я свободный человек, могу делать, что хочу!
Рыжие волосы падали на лоб Слащева. Одна щека у него дергалась, не то от волнения, не то по причине какой-то болезни. Руки дрожали. Но страха в нем не чувствовалось. Скорее, его трясло от пережитого прилюдно унижения.
- Потише, - приказал Коломин. - Это обстоятельство легко исправить, если не прекратишь свои фортели.
- А то - что?
Наглый взгляд перебежал с лица одного сыщика на другого.
- А то остаток дня и ночь проведешь в кутузке. - Пояснил Родион, испытывая непреодолимую охоту врезать хаму от души. - Для начала. - Добавил он многозначительно.
- Чё прозвол-то учиняетя? - Раздался хмурый голос из-за соседнего столика. - Ужо пожрать людям нельзя спокойно.
- Точно, прозвол!...Чаго-сь он изделал?...Гнать их отседа, робяты!...А ондер у вас есть?...Так оне нынче без ондера лютують, такие права себе взяли! Вон у меня третьего дни брательника на улице скрутили и - в холодную. Рожу ему разукрасили, как христову писанку, паразиты! - Понеслось со всех сторон.
Обстановка накалялась и Коломин, сначала имеющий намерение просто задать несколько вопросов художнику, понял, что здесь разговора не получится.
Кивнув Маевскому, одновременно с ним поднялся на ноги, и потянул за руки Слащева:
- Давай двигай на выход. Поговорим в другом месте.

+2

11

Признаться, такой прыти от художника Сергей не ожидал, как не ожидал и такого сопротивления, достойного бешеного быка, а не худощавого, кажущегося на первый взгляд почти хилым, человека. Зато сомнений в виновности Слащева уже не оставалось, потому что других причин, кроме соучастия в подлоге картины, для такого поведения Маевский просто не видел.
Присев на стул, он судорожно перевел дыхание, оглядывая зал, гудящий, как рассерженный пчелиный рой.
- Развелось адвокатов… как мух, - еле слышно пробормотал сыщик и добавил уже громче, пытаясь урезонить ближайшего недовольного. – А вы ешьте спокойно, любезный. У нас же не к вам разговор.
Но особого воздействия его слова не возымели. И становилось понятно, что в трактире поговорить с художником не получится, а потому и задерживаться здесь вряд ли стоило.
- Руки уберите! – почти взвизгнул Слащев, когда понял, что его собираются увести силой. – Вы не имеете права!
И его слова были поддержаны усилившимся недовольным гулом со всех сторон, как будто у каждого из присутствующих был юридический факультет за спиной. 
- Я жаловаться буду!
- Это сколько твоей душе угодно, - искренне заверил его Маевский, одной рукой подталкивая в спину, к выходу, а другой держа за локоть, чтобы не сбежал. К чему, а уж к жалобам в свой адрес ему было не привыкать. И месяца не проходило, чтобы кто-то из задержанных не пытался нажаловаться либо его непосредственному начальству, либо в вышестоящие инстанции. Причем рвение жалобщиков было прямо пропорционально количеству числящихся за ними правонарушений. -  Лично бумагу и перо выдам, а сейчас шагай быстрее.
Посетители провожали их тяжелыми, «медвежьими» взглядами, от которых по спине невольно пробегал неприятный холодок. Чувствовалось, что полицию в этом месте не жаловали. Наверно, даже городовые сюда старались не заглядывать. Одно радовало - никому из присутствующих Слащев приятелем не приходился, а потому и отбить его никто не пытался.
После скрытой угрозы, буквально дышащей им в спину, душный воздух переулка показался свежим, словно морской бриз, позволяя сыщикам, наконец-то, выдохнуть с облегчением.
А вот сам художник, оказавшись за пределами трактира, как-то заметно погрустнел, явно понимая, что помощи ждать больше неоткуда.
- Куда вы меня?! – выпалил он, но уже не так требовательно, как прежде.
- В тюрьму, - не в силах устоять перед возможностью отплатить Слащеву за причиненные тем неудобства, припугнул того Маевский, оглядываясь по сторонам в поисках извозчика. Но того, что привез их сюда, уже и след простыл, а поймать другого в здешних проулках вряд ли представлялось возможным.  Похоже, что вести Слащева им предстояло до ближайшей проезжей улицы, а еще лучше до ближайшего городового поста.
- В какую тюрьму?! За что?! – снова взвизгнул художник. - Я же ни в чем не виноват!
- А чего же ты побежал, если не виноват?! – поинтересовался Сергей.
Слащев замялся на мгновение, после чего выдал:
- Так я думал… я думал, кредиторы вы. За долгом пришли.
Звучало объяснение вполне правдоподобно. Вот только отведенный в сторону взгляд и фальшиво дрогнувший голос выдавали его обман.
- Врешь, - покачал головой Маевский. – Долги ты сегодня все раздал. С тех денег, что за фальшивую картину получил. Вот за фальшивку эту мы тебя и задержали. И согласно уложению о наказаниях ждет тебя за мошенничество в особо крупных размерах, - статью сыщик придумал на ходу, не имея времени вспоминать настоящие формулировки, - до десяти лет каторги.
- Каких крупных размерах? – выдохнул художник, дернувшись так, что сыщик невольно приготовился к новой схватке.
- А по-твоему, полторы тысячи рублями – это мелочь?
- Ка… какие полторы тысячи?! – от удивления Слащев даже перестал сопротивляться, а вот заикаться, напротив, начал. – Я картину за сто рублей отдал!
Всего сто рублей?! Но почему-то сейчас казалось, что художник не врет. 
- Пожадничали, стало быть, твои подельники, - усмехнулся Маевский. - Могли бы и больше заплатить за твое молчание.
А вот самому Слащеву явно было не до смеха. Он как-то сник и лишь растерянно переводил взгляд с одного сыщика на другого. То ли жалел, что вообще заикнулся о продаже картины, то ли осознавал, что его самого жестоко обманули.

Отредактировано Сергей Маевский (2019-02-21 19:35:44)

+2

12

- Но у тебя еще есть возможность смягчить свою вину, - подсказал Коломин. - Расскажи все, как было и мы проведем тебя по делу, как пострадавшего.
Опрокинутое лицо горе-художника повернулось к агенту полиции. В его глазах еще не растаяла злость и удрученность положением, в которое он попал по собственной доверчивости, но после слов сыщика во взгляде мелькнуло недоумение.
- Как так? Он же, - Слащев кивнул на Маевского, - только что тюрьмой мне пригрозил за мошенничество в крупных масштабах?
- Правильно, - согласился Родион, подтверждая сказанное товарищем, - мошенничество и есть, причем осуществленное при твоем непосредственном участии. А все-таки, мы умеем не только в тюрьму сажать. Поможешь нам, мы поможем тебе.
Парень с подозрением смотрел на двух полицейских, все еще не веря их посулам, но уже прикидывая свои шансы на успех.
- Кто те люди, что заказали тебе Бонингтона?
Коломин усилил нажим, чтобы не дать Слащеву опомниться и пойти на попятный.
- Васька Лебедев и Верка Столичная. С Васькой мы в одной гимназии учились, жили в Ростове по соседству. У него еще тогда мысль зародилась втюхивать мои художества вместо оригинальных картин. Сам-то он в живописи ни бельмеса не понимает, а язык подвешен, как надо. Любого уговорит купить снег зимой и продаст очки слепому... А вы правда поможете?
- Правда, правда. Рассказывай дальше, мы тебя не обманем.
С каждой минутой Слащев успокаивался, щека у него больше не дергалась в нервических спазмах, речь звучала уверенней. Коломин дышать боялся - одно неверное слово, одна заминка и парень мог спохватиться и уйти в глухую несознанку.
Но Слащев рассказал все, что знал. И о том, что операцию с продажей фальшивок пришла в голову Лебедева, что клиентов искала Верка, бывшая горничная каких-то ростовских господ, настоящая фамилия которой была Майер. В Петербург они приехали два года назад, долго искали подходящего "лопуха". По-первости пытались продать липу, входя в контакт в ресторанах, на ипподроме, в картинных галереях. Но люди не стремились приобретать произведения искусства у случайных знакомых и тогда Верка предложила тот вариант, который в конце концов удачно осуществился с Короленко.
- Где сейчас их искать? - Спросил Родион, едва веря их сыскному счастью. 
- Пока на дно залегли, точно не знаю где, но к концу месяца обещали прийти за новым заказом. Я должен был написать миниатюру Ватто "Утренний туалет".
- Стало быть готовят очередную операцию?
Слащев криво усмехнулся:
- Понятное дело. Не для того же, чтоб у себя над кроватью повесить. Обещались еще сто рублей заплатить. Только вот им, а не Ватто! - Вскинул сложенный кукиш непризнанный гений и сунул его под нос Коломину.
- Не торопись, Филипп Савельич, - успокаивающе обронил Родион. - Ты же хочешь им отплатить за обман? Вот и помоги нам их поймать. Напиши Ватто, отдай заказ и ни в коем случае на подавай вида, что знаешь о шарлатанстве.
- Ну а со мной-то что будет? Может отпустите? Я ж вам как на духу.

+2

13

Кто бы мог подумать, что господин Слащев окажется таким впечатлительным и так легко поверит в полицейские угрозы. Маевский даже усмехнулся, довольный произведенным на художника впечатлением, рассчитывая, что от страха и от обиды на подельников, тот станет более разговорчивым. Особенно оказавшись в стенах полицейского управления.
Но Коломин решил по-другому. Не став дожидаться, пока Слащев разговорится сам, напарник предложил тому сделку.
Не сказать, что Сергею эта мысль пришлась по душе. Вина задержанного казалась ему очевидной. Тот ведь прекрасно понимал, что его художества будут использованы для обмана, и совершенно не возражал против этого, думая лишь о наживе, а потому и снисхождения не заслуживал.
Вот только при этом он оставался единственной ниточкой, ведущей к Борисовым. И то лишь до тех пор, пока находился на свободе и готов был сотрудничать с сыщиками.
«Везучий, черт!» - с досадой подумал Маевский. А сам, вздохнув, произнес, отвечая на последнюю просьбу художника:
- Отпустим, если все сделаешь, как тебе сказали. Поможешь поймать Ваську и Верку, и пойдешь, как уже было обещано, не соучастником, а потерпевшим, которого мошенники обманули. Тебя ведь обманули?
В ответ Слащев лишь вздохнул, опуская голову, и всем своим видом подтверждая, что да - обманули. Вот только он, скорее всего, имел в виду недополученные деньги. Сам же сыщик вкладывал в слова об обмане другой смысл.
Рисовать копии даже мировых шедевров законом не возбранялось, и продавать их тоже. Не каждый ведь мог позволить себе дорогое полотно. Вот небогатые ценители живописи и предпочитали приобретать их копии. А если кому-то из них потом пришла бы в голову мысль выдать копию за оригинал, так это уже их вина, а не художника.
Так что Слащев на суде мог показать, что не знал о намерении подельников, а значит, ничего противозаконного не совершал. Вот только подсказывать ему сейчас этого пока не стоило, чтобы не воспользовался подсказкой и не отказался от сотрудничества.
- Тут ведь от нас зависит, как дело оформить и кем тебя в нем представить, - добавил сыщик, перехватывая взгляд художника, все еще полный легкого недоверия. Неважно, что сказанное им не соответствовало действительности, главное, чтобы впечатлительный Слащев поверил его словам. – Ну, а если подведешь или обманешь, тогда пеняй на себя. Пойдешь главным обвиняемым – инициатором мошенничества. А если твои подельники из-за тебя сбегут, так еще и их срок на тебя повесим, уж извини. И это пожизненная каторга выйдет. Так что ты уж постарайся их не спугнуть.
С этими словами сыщик разжал пальцы, отпуская художника.
- Ну, а сейчас иди… Как только Васька с Веркой появятся – посыльного пришлешь. На Гороховую, в сыскное управление. Сам где живешь?
Слащев неуверенно шагнувший вперед, словно подозревающий, что все происходящее какой-то обман, призванный лишь усугубить его положение, обернулся и махнул рукой в бок.
- Да здесь, на Дудинской. Пятый дом в четном ряду. Чердак снимаю. Там места много, как раз под мастерскую…
- Вот и хорошо, - кивнул Сергей. – Иди, про посыльного не забудь.
Художник неуверенным шагом двинулся вдоль по улице, кажется, все еще не веря, что его действительно отпускают. Вот только полагаться на него целиком и полностью сыщик не собирался.
- Ну что? - произнес он, обращаясь к Родиону, когда Слащев уже не мог их слышать. – Поработаем топтунами? Я за ним пойду. Прослежу за домом, если вдруг он сбежать надумает. Если вдруг Борисовы объявятся – пойду за ними, узнаю, где те прячутся. А то, вдруг, Филипп Савельевич забудет нас предупредить об их визите… А ближе к полуночи ты мне смену пришлешь.   

Отредактировано Сергей Маевский (2019-02-22 15:38:04)

+2

14

Если по-честному, то лучшим вариантом было бы на время посадить Слащева под замок, тогда можно не волноваться о том, что он сбежит. Но это значило бы поставить под угрозу всю их задумку. Слащев не напишет Ватто, "Борисовы" забеспокоятся внезапным исчезновением своего пособника, начнут наводить справки и свяжут его побег с визитом агентов полиции. Тогда пиши пропало, сбегут, не дожидаясь неминуемого ареста. Поэтому решение Сергея последить за художником Коломин одобрил. Тем более, что и сам он не собирался сидеть без дела.
Сначала нужно было покопаться в картотеке, возможно там отыщутся какие-нибудь сведения о Василии Лебедеве и Вере Майер. Прежде чем заняться "чистым" делом в столице, они могли засветиться на чем-нибудь другом. Ну а затем съездить в Павловск и попытаться выйти на след преступников среди тех, кто снял дачу на короткое время.
Засунув руки в карманы куртки, Коломин прибавил шагу, потому что путь был неблизкий, а свободных экипажей, впрочем как и занятых, не наблюдалось.

- завершен -

+2


Вы здесь » Русскій детективъ » Архив игры » "Морской пейзаж"


Сервис форумов BestBB © 2016-2019. Создать форум бесплатно